|
НАВАЖДЕНИЕ
До сих
пор не могу до конца поверить в то, что случилось много лет
назад. Иногда мне кажется, что это был только сон. Иногда я напрочь
забываю об этом случае. А иногда он всплывает перед глазами так
отчетливо и ярко, как будто все случилось всего лишь несколько минут
назад. Я молчал об этом очень много лет. Когда это случилось, я был
мальчишкой лет четырнадцати, а моей матери было лет тридцать - я был
ранний ребенок. Не знаю, почему, но моя мать, когда я был маленький,
не относилась ко мне как к особе мужского пола. Мы жили в маленькой
квартире, и когда она переодевалась, я мог видеть ее во всей красе:
мог рассматривать ее обнаженную грудь - не очень большую, но упругую
и
красивой формы. Груди у нее были похожи на две чаши. Банально, но
именно такими они и были. Видел я ее и в одних трусиках. Случалось
наблюдать ее полностью обнаженной. Когда она купалась, а я входил в
ванную, она ничуть не стеснялась моего присутствия. В молодости моя
мать была красивой женщиной. Не только грудь, но и фигура, и лицо. Я
говорю это не потому, что она - моя мать. А потому, что так и было на
самом деле. От мужиков ей прохода не было. Особенно после первого
замужества. Уж не знаю, почему, но я с самого малолетства был
сексуально озабоченным мальчиком. В первый раз я узнал, что
определенные движения рукой по члену доставляют ни с чем не сравнимое
удовольствие, когда мне было лет пять. Я лежал под старинным шкафом
с
высокими резными ножками (это было мое убежище) и не знал, чем
заняться. Вот и занялся своей маленькой штучкой. С тех пор я
онанировал ежедневно - до той поры, пока не познал женщину. После
этого я понял, что любовные игры с противоположным полом доставляют
еще большее наслаждение. И мастурбация отошла на задний план. Теперь
я
пользовался руками, когда женщин на горизонте не наблюдалось, а
желание потрахаться становилось невыносимым. Первой женщиной, в
которую я влюбился именно как в женщину, как в объект сексуального
желания, - была моя мать. Никакая мастурбация не помогала. Желание
обладать ею со временем становилось все непреодолимей. Однажды, когда
мне было лет двенадцать (и я при встрече вовсю тискал свою смазливую
двоюродную сестру - ровесницу, которой это доставляло удовольствие не
меньше, чем мне), мать переодевалась перед зеркалом, а я рассматривал
ее обнаженную грудь с небольшими светлокоричневыми, почти красными
сосками. Вид ее наготы возбудил меня так, что член мой вздыбил шорты
слишком заметно. И она заметила это. И попросила меня отвернуться. Я
отвернулся. Это был последний раз, когда она открыто обнажалась при
мне. К четырнадцати годам мое желание переспать с матерью стало
каким-то наваждением. Я при любой возможности обнимал ее за талию и
за
попку, а если обнимал сзади, то норовил как бы невзначай прикоснуться
к ее груди. Я целовал ей шею и норовил поцеловать губы. Я представлял
себе, как может происходить этот невозможный, но столь желанный акт.
Я
по нескольку раз в день запирался в туалете, чтобы облегчить яйца и
душу. Кстати, в это время моя мать сильно поссорилась со своим вторым
мужем, моим отчимом, и не спала с ним. Она перебралась в нашу с братом
комнату и спала там. По ночам я, переполненный желанием и отчаянием,
вставал со своей постели, чутко прислушиваясь к дыханию матери,
садился перед ее кроватью на корточки и очень осторожно запускал руку
к ней под одеяло. Она спала в тонкой ночной рубашке, через которую я
отчетливо ощущал ее теплое тело. Моя ладонь медленно продвигалась к
ее
лобку. Я чувствовал ее коротко стриженные жесткие волосы на лобке. Моя
рука дрожала от возбуждения. Иногда ночная рубашка оказывалась глубоко
между ее ног, и я добирался до ее бритых половых губ, ощущал пальцами
щель между ними. Потом я начал гладить ее груди. И делал это все
смелее. Когда я добрался до сосков, то с ужасом почувствовал, как они
напрягаются под моими пальцами. Я думал, мать сейчас проснется, и я
получу немыслимый нагоняй. Но нет, она только прерывисто вздохнула.
Тогда я нагнулся над ней и через ткань ночной рубашки взял сосок
губами, коснулся его языком. Это было непередаваемое наслаждение -
чувствовать ее сосок у себя во рту. Теперь я думаю, что она
чувствовала мою ладонь, но не мешала мне исследовать ее тело. Однажды
на кухне, где мы были одни, я, рискуя нарваться на неприятности,
подошел к ней сзади и открыто начал гладить ее ягодицы. На ней был
домашний халатик и больше ничего. Дома трусиков она не носила. Это был
настолько не сыновний и откровенный жест, что ничего не понять было
невозможно. Она вздрогнула, но не повернулась, не отстранилась и
ничего не сказала. Я был так возбужден, что, казалось, кончу, не сходя
с места. Так что мне пришлось срочно сбежать в туалет. После этого я
уже откровенно тискал ее ягодицы и живот, а пару раз - даже ее груди.
Все это было как бы внезапной лаской или шуточной борьбой, во время
которой мне и удавалось потискать ее там, где я хотел. Когда я взялся
за ее груди в первый раз, у нее вырвался нервный смешок, но она не
убрала мои руки. Все это и тогда наводило меня на определенные
размышления. Теперь же, когда я пишу эти строки, мне становится ясно,
что мои прикосновения не были для нее безразличны. Почему? Во-первых,
она довольно долго не занималась сексом. Во-вторых, ее ласкал юноша,
к
которому она никогда до конца не относилась как к сыну. Скорее - как
к
брату, потому что воспитывала меня бабушка. Вот для бабушки я был
больше сыном, чем внуком. Одним словом, обстоятельства складывались
в
мою пользу. И вот однажды мы баловались с ней, лежа на диване. Дома
никого, кроме нас, не было. Мы боролись, а я вдобавок откровенно
тискал ее за бока, за талию, потом, наглея все больше, - за грудь. Она
шутливо, но слабо отбивалась. Член мой был не то что напряжен -
перенапряжен. И тут у меня, как говорится, сорвало крышу. Я не
выдержал и сунул руку ей между ног, ощутив горячую и мягкую ложбинку
в
жесткой шерсточке. Трусиков на ней не было. Она мгновенно напряглась
и
сжала ноги. Но поздно - моя рука осталась между ее ног. Глаза ее
расширились. Мои глаза, наверное, были такими же круг-лыми. И,
несомненно, слегка обезумевшими. Мы молча смотрели друг на друга. И
я
вдруг понял, что терять нечего. Надо идти до конца. Сейчас или
нико-гда. Все равно будет трепка. Я сжал пальцами ее половые губы.
Один палец про-валился между ними, и я почувствовал, как там горячо
и
влажно. Даже мокро. Те-перь я понимаю: она была возбуждена не меньше
меня. Должно быть, это обстоя-тельство все и решило. - Ты что? -
шепотом спросила она. - Я хочу тебя, - так же шепотом ответил я.
Сердце мое грохотало где-то в горле. - Я хочу сделать это с тобой. Я
больше не могу терпеть, - жарко шептал я, глядя ей в глаза. - Я умру,
если не сделаю этого. Тогда она протянула руку и коснулась моего члена
в шортах. Он приподни-мал штанину настолько, насколько это было
возможно. Мать прикусила губу, сосредоточенно задумавшись. Но думала
она недолго. Вот она медленно расслабила и слегка раздвинула ноги. Я
торопливо убрал руку с ее промежности. - Ладно, - прошептала она.
Голос ее был напряженным. Если бы она го-ворила громче, она бы,
наверное, закричала. - Я согласна. Но никто не должен об этом знать.
Я
поспешно кивнул. - Мы сделаем это один раз. Только раз. Понял? И
больше никогда не будем этого делать. Я снова кивнул. Мое лицо горело,
как после хорошей парилки. Она расстегнула мои шорты и стянула их с
меня вместе с трусами. Мой член торчал как железный. Она раздвинула
ноги еще шире и согнула их в коленях. Я оказался между ее ног. Я видел
ее промежность, ее обожаемую писечку. Она была подбритой и такой
аккуратной и симметричной, с упругими половыми губками, между которыми
чуть выглядывали розовые лепестки малых губ. Я засмотрелся на это
чудо. Мать положила руки мне на ягодицы и нажала на них. Я опустил
зад. Мой член оказался на ее половых губах. С него обильно текла
смазка. Я не знал, что делать дальше. Тогда она взяла мой член и
направила во вла-галище. Он медленно вошел в эту горячую влажность по
самую мошонку. Мать закрыла глаза и сказала: - Ну же, двигай им. Я
прижался лицом к ее шее и начал двигать членом в ее влагалище. Это
было момент исполнения самой сокровенной и самой желанной мечты. Это
было невероятное наслаждение. Я занимался сексом с красивой женщиной.
С любимой женщиной. Да еще и со своей матерью. Еще никогда я не любил
ее так сильно, как в тот момент. Я двигал членом все быстрее. Я
чувствовал, как нарастает удовольствие, как приближается оргазм. Мать
обняла меня и вдруг тихо и сладострастно застонала - вероятно, она
испытала оргазм. Услышав этот стон, я кончил. Мой оргазм был
невероятно сильным. Член дергался как сумасшедший, извергая во
влагалище сперму - струю за струей. Обессиленный, я распластался на
матери. Так мы немного полежали, пока член мой не расслабился
окончательно. А потом моя мать мягко повернулась, и я оказался лежащим
на диване. А она встала и ушла в ванную. А когда вернулась, спросила:
- Ты помнишь наш уговор? Я кивнул и произнес: - Я тебя люблю... мама.
|
